Page:Искусство спора (С. И. Поварнин, 1923).djvu/101

This page has been proofread.

по выходе журнала, а запоздала выходом книжка — и в голове ничего» («Театральный разъезд»). Резко, но остроумно, о таких любителях авторитетов отзывается Шопенгауэр:

 
«Люди, которые столь поспешно и с таким жаром хватаются за авторитеты, чтобы ссылкой на них разрешать спорные вопросы, в сущности, рады, что могут пустить в дело чужой рассудок и чужую проницательность, за неимением своих собственных. Число их — легион. Ибо, как сказал Сенека: unus quisque mavult credere, quam judicare (каждый предпочитает верить, а не рассуждать). Поэтому в их спорах обычное оружие — авторитеты. Ими они побивают друг друга. Кто ввязался с ними в спор, тот сделал неправильно, если захочет обороняться от них доводами по существу и аргументами. Окунувшись в пучину неспособности рассуждать и мыслить, они зачарованы против этого оружия, — своего рода Роговые Зизфриды. Поэтом они противопоставляют вам в виде аргументов авторитеты и закричат: “Победа!”»
(«Paregra und Paralipomena II», 266)
 

В виде небезынтересного характерного примера споров в этом роде приведу рассказ «Радда Бай» (Блаватской).

 
«Один статный индус, драпированный в белую с золотом шаль, с золотыми кольцами на всех пальцах ног, огромным знаком Вишну на лбу и в золотом pince-nez, обратился ко мне уже с прямым вопросом: Неужели я, прожив так долго в Америке, родине Томаса Пена, верю в какое-либо божество?

— Признаюсь, верю, и вовсе не каюсь в такой невежественной слабости, — последовал мой ответ.

— И в душу человека? — переспросил он со сдержанной усмешкой.

— Да, и в душу, и как ни удивительно, даже в бессмертный дух...

Юный магистр, нервно заиграв кольцами на ногах, обратился с новым вопросом, довольно на этот раз оригинальным.

— Стало быть, по вашему, Гексли[1] шарлатан и глупец?

В свою очередь мне пришлось вытаращить глаза.

— Это почему же? — осведомилась я у pince-nez.

— Потому что или он, признанный всеми авторитет, знает, о чем говорит, или же он шарлатан, рассуждающий о том, чего не понимает.

— Гексли — сказала я — как натуралиста, физиолога и ученого не только признаю, но и преклоняюсь перед его знанием, уважая в нем один из величайших авторитетов нашего времени, т.е., во всем, касающемся чисто физических наук, но как о философе имею о нем весьма невысокое мнение.

(Далее юноша совершает диверсию от этого довода и переходит к другому доводу, тоже очень характерному для подобного рода умов).

— «Но ведь против логических выводов, основанных на факте, трудно идти. Вы читали его статью в «Forthightly Review» об «автоматизме человека»?

 

  1. Знаменитый английский биолог и зоолог 60-х и 70-х годов XIX столетия. — С. П.

100